Шильонский узник
I Взгляните на меня: я сед, Но не от хилости и лет;
Знакомые строки и неожиданные встречи. Выберите то, что отзывается сегодня.
Найдено произведений: 6276
I Взгляните на меня: я сед, Но не от хилости и лет;
Ежели осень наносит Злые морозы, — не сетуй ты: Снова над миром проснутся
Была пора, и лед потока Лежал под снежной пеленой, Недосягаемо для ока
Пощади, не довольно ли жалящей боли, Тёмной пытки отчаянья, пытки стыда! Я оставил соблазн роковых своеволий,
Из боя выходила рота. Мы шли под крыши, в тишину,
Через ливонские я проезжал поля, Вокруг меня все было так уныло... Бесцветный грунт небес, песчаная Земля —
О, если я весь мир постиг, О, если движу я горами, И тайны все под небесами
Знаю я, что ты, малютка, Лунной ночью не робка: Я на снеге вижу утром
Краткий контекст: Испытание луком окончено. Одиссей сбрасывает рубище, называет себя хозяином дома и первой стрелой поражает предводителя женихов Антиноя. Рубище сбросив поспешно с себя, Одиссей хитроумный
Девушка, твои так нежны щёки, Грудь твоя — как холмик невысокий.
День вечереет, ночь близка, Длинней с горы ложится тень, На небе гаснут облака,
В часы забав иль праздной скуки, Бывало, лире я моей Вверял изнеженные звуки
Лициний, зришь ли ты: на быстрой колеснице, Венчанный лаврами, в блестящей багрянице, Спесиво развалясь, Ветулий молодой
Птичка летает, Птичка играет, Птичка поет;
Ока крылатый откос: Вброд или вдоль стен? Знаю и пью робость
«Отчего луна так светит тускло На сады и стены Хороссана? Словно я хожу равниной русской
В нем радости мои; когда померкну я, Пускай оно груди бесчувственной коснется: Быть может, милые друзья,
Никуда не уехали – ты да я – Обернулись прорехами – все моря! Совладельцам пятерки рваной –
Песня поется, как милый любится: Радостно! – Всею грудью! Что из того, что она забудется –
Я целый день изнемогаю В живом огне твоих лучей И, утомлённый, не дерзаю
В час вечерний, в час заката Каравеллою крылатой Проплывает Петроград...
Будем как Солнце! Забудем о том, Кто нас ведёт по пути золотому, Будем лишь помнить, что вечно к иному,
Пред судилище Миноса Собралися для допроса Подле Стиксовых брегов
Милый Петя! Вот и мы! Питер вроде мне чумы. День-деньской я там зевал,