Из письма к Плетневу
Ты издал дядю моего: Творец опасного соседа Достоин очень <был> того,
Знакомые строки и неожиданные встречи. Выберите то, что отзывается сегодня.
Найдено произведений: 6276
Ты издал дядю моего: Творец опасного соседа Достоин очень <был> того,
Купцов давно уж нет и следу, Давно зашёл сосед к соседу, Народ к заставе потянул —
Людей тревожат не сами вещи, а те представления, которые они составляют о вещах. Так, смерть сама по себе не является чем-то страшным — иначе она показалась бы страшной и Сократу. Но страх заключается в нашем представлен…
За Netty сердцем я летаю В Твери, в Москве —
Ты прав, мой друг – напрасно я презрел Дары природы благосклонной. Я знал досуг, беспечных Муз удел,
Nei giorni tuoi, felici Ricordati di me![*]
Как весело, весело! Опять собралися мы Под светлыми сенями
Ты не могла иль не хотела Мою почувствовать истому, Свое дурманящее тело
Не умел я притворяться, На святого походить, Важным саном надуваться
Песни, песни, о чём вы кричите? Иль вам нечего больше дать? Голубого покоя нити
Тот, кто хочет, чтобы тени, ускользая, пропадали, Кто не хочет повторений, и бесцельностей печали, Должен властною рукою бесполезность бросить прочь,
Как в сумерки легко дышать на берегу! Померкли краски дня, картины изменились; Ряды больших стогов, стоящих на лугу,
Лечу я в небо, полон думы страстной, Сияньем солнца я хочу сиять. Лучи у солнца отниму я властно,
С поляны коршун поднялся, Высоко к небу он взвился; Все выше, дале вьется он —
Дрогнули листочки, закачались клены, С золотистых веток полетела пыль… Зашумели ветры, охнул лес зеленый,
Радость – что сахар, Нету – и охаешь, А завелся как –
Тщетно, в ветвях заповедных кроясь, Нежная стая твоя гремит. Сластолюбивый роняю пояс,
Благоуханна и светла Уж с февраля весна в сады вошла — И вот миндаль мгновенно зацвела,
Я Музу юную, бывало, Встречал в подлунной стороне, И Вдохновение летало
В мое окошко дождь стучится. Скрипит рабочий над станком. Была я уличной певицей,
В доме важного Рейна был Арзамас не на шутку, В том Арзамасе читали законы, читали Вадима; В том Арзамасе Эоловой не было Арфы; слонялась
Любимец моды легкокрылой, Хоть не британец, не француз, Ты вновь создал, волшебник милый,
Ваня (в кучерском армячке): "Папаша! кто строил эту дорогу?" Папаша (в пальто на красной подкладке): "Граф Петр Андреевич Клейнмихель, душенька!" Разговор в вагоне
Есть рифмы в мире сём: Разъединишь – и дрогнет. Гомер, ты был слепцом.