Жажда
Лидии Александровне Тамбурер Наше сердце тоскует о пире
О том, что остаётся с нами.
Найдено произведений: 1110
Лидии Александровне Тамбурер Наше сердце тоскует о пире
Простись со мною, мать моя, Я умираю, гибну я! Больную скорбь в груди храня,
И уж опять они в полуистоме О каждом сне волнуются тайком; И уж опять в полууснувшем доме
Что-то подходит близко, верно, Холод томящий в грудь проник. Каждою ночью в тьме безмерной
Как грустный взгляд, люблю я осень. В туманный, тихий день хожу Я часто в лес и там сижу —
Друг мой, друг мой, Я очень и очень болен. Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
Сегодня, друг, пятнадцать лет минуло С того блаженно-рокового дня, Как душу всю свою она вдохнула,
Мне тихонько шепнула вечерняя зала Укоряющим тоном, как няня любовно: – «Почему ты по дому скитаешься, словно
После стольких лет Я пришёл назад, Но изгнанник я,
Гаснут красные крылья заката, Тихо дремлют в тумане плетни. Не тоскуй, моя белая хата,
Из смертных, жизнью пресыщенных, Кто без отравы чашу пил? От всех подонков возмущенных
Недвижные очи, безумные очи, Зачем вы средь дня и в часы полуночи Так жадно вперяетесь вдаль?
Через ливонские я проезжал поля, Вокруг меня все было так уныло... Бесцветный грунт небес, песчаная Земля —
«Отчего луна так светит тускло На сады и стены Хороссана? Словно я хожу равниной русской
Не поцеловали – приложились. Не проговорили – продохнули. Может быть – Вы на земле не жили,
Там, где вечно дремлет тайна, Есть нездешние поля. Только гость я, гость случайный
Вновь твои я вижу очи — И один твой южный взгляд Киммерийской грустной ночи
(Москва) Зачем семьи родной безвестный круг
Reguiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. {*}
Тихо в озере струится Отблеск кровель золотых, Много в озеро глядится
Итак, прощай! впервые этот звук Тревожит так жестоко грудь мою. Прощай! — шесть букв приносят столько мук,
В стране, где Юлией венчанный И хитрым Августом изгнанный Овидий мрачны дни влачил;
Край любимый! Сердцу снятся Скирды солнца в водах лонных. Я хотел бы затеряться
Sie liebten sich beide, doch keiner Wolltʼes dem andern gestehn. Heine