Румян французских штукатура…
Румян французских штукатура, Шатер — не шляпа на плечах; Под шалью тощая фигура,
Знакомые строки и неожиданные встречи. Выберите то, что отзывается сегодня.
Найдено произведений: 6276
Румян французских штукатура, Шатер — не шляпа на плечах; Под шалью тощая фигура,
Он не солгал нам, дух печально-строгий, Принявший имя утренней звезды, Когда сказал: «Не бойтесь вышней мзды,
Под небом мертвенно-свинцовым Угрюмо меркнет зимний день, И нет конца лесам сосновым,
Вероятно, в жизни предыдущей Я зарезал и отца и мать, Если в этой — Боже Присносущий! —
Времени у нас часок. Дальше – вечность друг без друга! А в песочнице – песок –
Миновались, миновались Дни младенчества для нас! Сами прежде расставались
Из недра вечности рожденный, Парит к нам юный сын веков; Сотканна из зарей порфира
Ятаган? Огонь? Поскромнее, – куда как громко!
О, солнце глаз бессонных — звёздный луч, Как слёзно ты дрожишь меж дальних туч! Сопутник мглы, блестящий страж ночной,
Дитя, мои песни далеко На крыльях тебя унесут, К долинам Гангесова тока:
Ещё акация одна С цветами ветви опускала, И над беседкою весна
Некогда муз угостил у себя Геродот дружелюбно! Каждая муза ему книгу оставила в дар.
– Сколько у тебя дружочков? Целый двор, пожалуй? – После кройки лоскуточков,
"Куда вы? за город конечно, Зефиром утренним дышать И с вашей Музою мечтать
Высоко над семьею гор, Казбек, твой царственный шатер Сияет вечными лучами.
Прости! Не помни дней паденья, Тоски, унынья, озлобленья,— Не помни бурь, не помни слез,
Что тебе надобно, вьюга? Ты у окна завываешь, Сердце больное тревожишь,
Клонится, клонится лоб тяжелый, Колосом клонится, ждет жнеца. Друг! Равнодушье – дурная школа!
Тебя не знаю я. Болезненные крики На рубеже твоём рождала грудь моя, И были для меня мучительны и дики
Старинная повесть в двух балладах Опять ты здесь, мой благодатный Гений,
Небо ли такое белое Или солью выцвела вода? Ты поешь, и песня оголтелая
Оставленной быть – это втравленной быть В грудь – синяя татуировка матросов! Оставленной быть – это явленной быть
Настанет день — и миром осужденный, Чужой в родном краю, На месте казни — гордый, хоть презренный —
Стояла серая скала на берегу морском; Однажды на чело ее слетел небесный гром. И раздвоил ее удар, — и новою тропой