Бог, внемли рабе послушной…
Бог, внемли рабе послушной! Цельный век мне было душно От той кровушки-крови.
Знакомые строки и неожиданные встречи. Выберите то, что отзывается сегодня.
Найдено произведений: 6276
Бог, внемли рабе послушной! Цельный век мне было душно От той кровушки-крови.
Рассеянной, неверною рукою Я собирал поэзии цветы, И в этот час мы встретились с тобою,
Над ними древность простирает длани, Им светит рок сияньем вещих глаз, Их каждый миг – мучительный экстаз.
Хрусталь мой волшебен трикраты: Под первым устоем ребра — Там руки с мученьем разжаты,
Пришла, — и тает все вокруг, Все жаждет жизни отдаваться, И сердце, пленник зимних вьюг,
Скажи мне, ветка Палестины: Где ты росла, где ты цвела? Каких холмов, какой долины
О. Н. Высотской. В ночном кафе мы молча пили кьянти,
Ты любишь, ты притворствовать умеешь — Когда в толпе, украдкой от людей, Моя нога касается твоей,
Почти ребёнком я была… Все любовались мной: Мне шли и кудри по плечам,
Ну что скажу тебе я спросту? Мне не с руки хвала и лесть: Дай Бог тебе побольше росту —
Супругою твоей я так пленился, Что естьли б три в удел достались мне, Подобные во всем твоей жене,
Тому, кто арфою чудесный мир творит! Кто таинства покров с Создания снимает, Минувшее животворит
В больные наши дни, в дни скорби и сомнений, Когда так холодно и мертвенно в груди, Не нужен ты толпе - неверующий гений,
Сереже Он после книги весь усталый,
Ты изумляешься, что я еще пою, Как будто прежняя во храм вступает жрица, И, чем-то молодым овеяв песнь мою,
Мое postscriptum, брат Дашков! Нельзя ли усмирить певцов Твоею прозою целебной
Небо бледно-голубое Дышит светом и теплом И приветствует Петрополь
Сын Эскулапа, Фебов внук, По платью враг, по сердцу друг, Тебе нескладными стихами
В этой могиле под скромными ивами Спит он, зарытый землей, С чистой душой, со святыми порывами,
За этот ад, За этот бред, Пошли мне сад
Надолго ли опять мой угол посетила, Заставила ещё томиться и любить? Кого на этот раз собою воплотила?
Ты еще на жизнь имеешь право, Быстро я иду к закату дней. Я умру — моя померкнет слава,
Когда помилует нас бог, Когда не буду я повешен, То буду я у ваших ног,
Она сидела на полу И груду писем разбирала, И, как остывшую золу,