Тургеневу
Тургенев, верный покровитель Попов, евреев и скопцов, Но слишком счастливый гонитель
Знакомые строки и неожиданные встречи. Выберите то, что отзывается сегодня.
Найдено произведений: 6276
Тургенев, верный покровитель Попов, евреев и скопцов, Но слишком счастливый гонитель
Если ты меня разлюбишь, Не могу я разлюбить; Хоть другого ты полюбишь,
И скучно и грустно, и некому руку подать В минуту душевной невзгоды… Желанья!.. Что пользы напрасно и вечно желать?..
Beware, my Lord, of jealousy. W. Shakespeare. Othello
О души бессмертный дар! Слезный след жемчужный! Бедный, бедный мой товар,
О, ты – из всех залинейных нот Нижайшая! – Кончим распрю! Как та чахоточная, что в ночь
Сыплют волны, с колесами споря, Серебристые брызги вокруг. Ни смущения в сердце, ни горя, –
Вы бродили с мамой на лугу И тебе она шепнула: «Милый! Кончен день, и жить во мне нет силы.
Ainsi, triste et сарtif, mа lyre toutefois S'éveillait… Меж тем, как изумленный мир
Чистый лоснится пол; стеклянные чаши блистают; Все уж увенчаны гости; иной обоняет, зажмурясь, Ладана сладостный дым; другой открывает амфору,
Не суждено, чтобы сильный с сильным Соединились бы в мире сем. Так разминулись Зигфрид с Брунгильдой,
О неподатливый язык! Чего бы попросту – мужик, Пойми, певал и до меня:
Я знаю, Лидинька, мой друг, Кому в задумчивости сладкой Ты посвятила свой досуг,
Белое солнце и низкие, низкие тучи, Вдоль огородов – за белой стеною – погост. И на песке вереница соломенных чучел
Редеют бледные туманы Над бездной смерти роковой. И вновь стоят передо мной
Напрасно, дивная, смешавшися с толпою, Вдоль шумной улицы уныло я пойду; Судьба меня опять уж не сведет с тобою,
«Я жить хочу! — кричит он, дерзновенный. — Пускай обман! О, дайте мне обман!» И в мыслях нет, что это лед мгновенный,
Наша вера не погасла, Святы песни и псалмы. Льется солнечное масло
В сих мрачных келиях обители святой, Где вечно царствует задумчивый покой, Где, умиленная, над хладными гробами,
Устилают – мои – сени Пролетающих голубей – тени. Сколько было усыновлений!
Болезнь в груди моей, и нет мне исцеленья, Я увядаю в полном цвете! Пускай! — я не был раб земного наслажденья,
В моей отчизне каждый Багром и топором Теперь работать волен,
Все, что сберечь мне удалось, Надежды, веры и любви, В одну молитву все слилось:
Что ты клонишь над водами, Ива, макушку свою! И дрожащими листами,