Болезнь в груди моей, и нет мне исцеленья...

Болезнь в груди моей, и нет мне исцеленья, Я увядаю в полном цвете! Пускай! — я не был раб земного наслажденья, Не для людей я жил на свете. Одно лишь существо душой моей владело, Но в разный путь пошли мы оба, И мы рассталися, и небо захотело, Чтоб не сошлись опять у гроба. Гляжу в безмолвии на запад: догорает, Краснея, гордое светило; Мне хочется за ним: оно, быть может, знает, Как воскрешать всё то, что мило. Быть может, ослеплен огнем его сиянья, Я хоть на время позабуду Волшебные глаза и поцелуй прощанья, За мной бегущие повсюду.