Поверьте мне: с надеждой тайной…
Поверьте мне: с надеждой тайной Стиху я верю своему; Быть может, прихотью случайной
Знакомые строки и неожиданные встречи. Выберите то, что отзывается сегодня.
Найдено произведений: 6276
Поверьте мне: с надеждой тайной Стиху я верю своему; Быть может, прихотью случайной
Я песни слагаю во славу твою Затем, что тебя я безумно люблю, Затем, что меня ты не любишь.
Марии Павловне Ивановой Под насыпью, во рву некошенном,
Задремали звезды золотые, Задрожало зеркало затона, Брезжит свет на заводи речные
«Приятель, отчего присел?» — «Злодей корону на меня надел!» — «Что ж, я не вижу в этом зла!» —
Болезнь — препятствие для тела, но не для воли, если только сама воля не пожелает этого. Хромота — препятствие для ноги, но не для воли.
Почему, как сидишь озаренной, Над работой пробор наклони, Мне сдается, что круг благовонный
Миг вожделенный настал: окончен мой труд многолетний. Что ж непонятная грусть тайно тревожит меня? Или, свой подвиг свершив, я стою, как поденщик ненужный,
И я прекрасное имею письмецо От нашей Долбинской Фелицы! Приписывают в нем и две ее сестрицы;
Ещё не высох дождь вчерашний — В траве зелёная вода! Тоскуют брошенные пашни,
Умножайте шум и радость; Пойте песни в добрый час: Дружба, Грация и Младость
Свет вечерний мерцает вдоль улиц, Словно призрак, в тумане плетень, Над дорогою ивы согнулись,
Gaudes carminibus, carmina possumus Donare et pretium dicere nioneri. Horatius
В небо вступивши, Алкид поклонился гордой Юноне Прежде, чем прочим богам. Изумились Олимп и Юнона. „Можно ль? — к нему возопили, — врагу от тебя предпочтенье?“
Всем владеет обаянье! Все покорствует ему! Очарованным покровом
Точно медь в самородном железе, Иглы пламени врезаны в ночь, Напухают валы на Замбези
Младость легкая порхает В свежем радости венке, И прекрасно перед нею
Прости мне, милый друг, Двухлетнее молчанье: Писать тебе посланье
Лилеею, розой, голубкой, денницей Когда-то и я восторгался сторицей. Теперь я забыл их, пленяся одною
Я люблю его жарко: он тигром в бою Нападает на хищных врагов; Я люблю в нем отраду, награду мою
Не знаю почему, по дружбе или так, Папуре вздумалось меня визитом мучить; Папура истинный чудак,
Здравствуй, море! Ты из тех морей, По которым плавали галеры, В шёлковых кафтанах кавалеры
Все молчат, обратив на Энея внимательны лица. С ложа высокого так начинает Эней-прародитель: «О царица, велишь обновить несказанное горе:
– Москва! – Какой огромный Странноприимный дом! Всяк на Руси – бездомный.