Всем красны боярские конюшни...
Всем красны боярские конюшни: Чистотой, прислугой и конями; Всем довольны добрые кони:
Для чувств, которым трудно подобрать слова.
Найдено произведений: 2107
Всем красны боярские конюшни: Чистотой, прислугой и конями; Всем довольны добрые кони:
В сияющий день на исходе зимы, Когда оседает подточенный влагой Рыхлеющий снег, от рассвета до тьмы
Видишь – мы теперь свободны: Ведь одно свобода с платой; Мы за каждый миг блаженства
Вновь твои я вижу очи — И один твой южный взгляд Киммерийской грустной ночи
Тучка-челн, небес волною Обданная паром, Между мною и луною
(Москва) Зачем семьи родной безвестный круг
Ах, не плачь и не тужи, Мать родная! Покажи, Где его могила!
Всё призрак, суета, Всё дрянь и гадость; Стакан и красота —
Блажен, о Цирцея, кто в черные волны забвенья Гирлянду завядшую дней пережитых кидает, Пред кем исчезают предметы в дыму благовонном,
Итак, прощай! впервые этот звук Тревожит так жестоко грудь мою. Прощай! — шесть букв приносят столько мук,
Sie liebten sich beide, doch keiner Wolltʼes dem andern gestehn. Heine
Месяц зеркальный плывет по лазурной пустыне, Травы степные унизаны влагой вечерней, Речи отрывистей, сердце опять суеверней,
Гаснет заря в забытьи, в полусне. Что-то неясное шепчешь ты мне; Ласки твои я расслушать хочу, –
Встал над долиной медленный рассвет. Пора! Пора... И вот опять в пути мы. — Моей любимой передай привет! —
Цветок к груди приколот, Кто приколол, – не помню. Ненасытим мой голод
Белая свитка и алый кушак, Рву я по грядкам зардевшийся мак.
Души в нас – залы для редких гостей, Знающих прелесть тепличных растений. В них отдыхают от скорбных путей
Кольцо души-девицы Я в море уронил; С моим кольцом я счастье
Из-за слов твоих, как соловьи, Из-за слов твоих, как жемчуга, Звери дикие — слова мои,
Толпа теснилася. Рука твоя дрожала, Сдвигая складками бегущий с плеч атлас. Я знаю: «завтра» ты невнятно прошептала;
Я сам, мой друг, не понимаю, Как можно редко так писать К друзьям, которых обожаю,
Тебя полюбил я, красавица нежная, И в светло-прозрачный, и в сумрачный день, Мне любы и ясные взоры безбрежные,
За дело общее, быть может, я паду Иль жизнь в изгнании бесплодно проведу; Быть может, клеветой лукавой пораженный,
Длинные кудри склонила к земле, Словно вдова молчаливо. Вспомнилось, – там, на гранитной скале,