Муза

Не в сумрачный чертог наяды говорливой Пришла она пленять мой слух самолюбивый Рассказом о щитах, героях и конях, О шлемах кованных и сломанных мечах. Скрывая низкий лоб под ветвию лавровой, С цитарой золотой иль из кости́ слоновой, Ни разу на моём не прилегла плече Богиня гордая в расшитой епанче. Мне слуха не ласкал язык её могучий, И гибкий, и простой, и звучный без созвучий. По воле Пиерид с достоинством певца Я не мечтал стяжать широкого венца. О нет! Под дымкою ревнивой покрывала Мне музу молодость иную указала: Отягощала прядь душистая волос Головку дивную узлом тяжёлых кос; Цветы последние в руке её дрожали; Отрывистая речь была полна печали, И женской прихоти, и серебристых грёз, Невысказанных мук и непонятных слёз. Какой-то негою томительной волнуем, Я слушал, как слова встречались поцелуем, И долго без неё душа была больна И несказанного стремления полна.