Второе послание к цензору
На скользком поприще Т<имковского> наследник! Позволь обнять себя, мой прежний собеседник. Недавно, тяжкою цензурой притеснен,
Стихотворения — читать, чувствовать, сохранять.
Найдено произведений: 763
На скользком поприще Т<имковского> наследник! Позволь обнять себя, мой прежний собеседник. Недавно, тяжкою цензурой притеснен,
Смирдин меня в беду поверг; У торгаша сего семь пятниц на неделе. Его четверг на самом деле
В последний раз твой образ милый Дерзаю мысленно ласкать, Будить мечту сердечной силой
Опять я ваш, о юные друзья! Туманные сокрылись дни разлуки: И брату вновь простерлись ваши руки,
В мои осенние досуги, В те дни, как любо мне писать, Вы мне советуете, други,
Всё кончено: меж нами связи нет. В последний раз обняв твои колени, Произносил я горестные пени.
(Михайловское, 1824) Издревле сладостный союз
Еще одной высокой, важной песни Внемли, о Феб, и смолкнувшую лиру В разрушенном святилище твоем
Как наше сердце своенравно! ..... томимый вновь, Я умолял тебя недавно
Издавна мудрые искали Забытых Истины следов И долго, долго толковали
Там звезда зари взошла, Пышно роза процвела. Это время нас, бывало,
Кавказ подо мною. Один в вышине Стою над снегами у края стремнины; Орёл, с отдалённой поднявшись вершины,
О чем шумите вы, народные витии? Зачем анафемой грозите вы России? Что возмутило вас? волнения Литвы?
Редеет облаков летучая гряда; Звезда печальная, вечерняя звезда, Твой луч осеребрил увядшие равнины,
Посвящено П. А. Осиповой. I.
Нас было много на челне; Иные парус напрягали, Другие дружно упирали
Не знаю где, но не у нас, Достопочтенный лорд Мидас, С душой посредственной и низкой,
Нет, нет, не должен я, не смею, не могу Волнениям любви безумно предаваться; Спокойствие мое я строго берегу
Ты обещал о романтизме, О сем парнасском афеизме, Потолковать еще со мной,
Бранись, ворчи, болван болванов, Ты не дождешься, друг мой Ланов, Пощечин от руки моей.
Как сладостно!.. но, боги, как опасно Тебе внимать, твой видеть милый взор!.. Забуду ли улыбку, взор прекрасный
Наш друг Фита, Кутейкин в эполетах, Бормочит нам растянутый псалом: Поэт Фита, не становись Фертом!
Вечерня отошла давно, [Но в кельях тихо и] темно. Уже и сам игумен строгой
О, если правда, что в ночи, Когда покоятся живые, И с неба лунные лучи