Товарищ

Он был сыном простого рабочего, И повесть о нём очень короткая. Только и было в нём, что волосы, как ночь, Да глаза голубые, кроткие. Отец его с утра до вечера Гнул спину, чтоб прокормить крошку; Но ему делать было нечего, И были у него товарищи: Христос да кошка. Кошка была старая, глухая, Ни мышей, ни мух не слышала, А Христос сидел на руках у матери И смотрел с иконы на голубей под крышею. Жил Мартин, и никто о нём не ведал. Грустно стучали дни, словно дождь по железу. И только иногда за скудным обедом Учил его отец распевать марсельезу. «Вырастешь, — говорил он, — поймёшь… Разгадаешь, отчего мы так нищи!» И глухо дрожал его щербатый нож Над чёрствой горбушкой насущной пищи. Но вот под тёсовым Окном — Два ветра взмахнули Крылом; То с вешнею полымью Вод Взметнулся российский Народ… Ревут валы, Поёт гроза! Из синей мглы Горят глаза. За взмахом взмах, Над трупом труп; Ломает страх Свой крепкий зуб. Всё взлёт и взлёт, Всё крик и крик! В бездонный рот Бежит родник… И вот кому-то пробил Последний, грустный час… Но верьте, он не сробел Пред силой вражьих глаз! Душа его, как прежде, Бесстрашна и крепка, И тянется к надежде Бескровная рука. Он незадаром прожил, Недаром мял цветы; Но не на вас похожи Угасшие мечты… Нечаянно, негаданно С родимого крыльца Донёсся до Мартина Последний крик отца. С потухшими глазами, С пугливой синью губ, Упал он на колени, Обняв холодный труп. Но вот приподнял брови, Протёр рукой глаза, Вбежал обратно в хату И стал под образа: «Исус, Исус, ты слышишь? Ты видишь? Я один. Тебя зовёт и кличет Товарищ твой Марти́н! Отец лежит убитый, Но он не пал, как трус, Я слышу, он зовёт нас, О верный мой Исус. Зовёт он нас на помощь, Где бьётся русский люд, Велит стоять за волю, За равенство и труд!..» И, ласково приемля Речей невинных звук, Сошёл Исус на землю С неколебимых рук. Идут рука с рукою, А ночь черна, черна!.. И пыжится бедою Седая тишина. Мечты цветут надеждой Про вечный, вольный рок. Обоим нежит вежды Февральский ветерок. Но вдруг огни сверкнули… Залаял медный груз. И пал, сражённый пулей, Младенец Иисус. Слушайте: Больше нет воскресенья! Тело Его преда́ли погребенью: Он лежит На Марсовом Поле.[*] А там, где осталась мать, Где Ему не бывать Боле, Сидит у окошка Старая кошка, Ловит лапой луну… Ползает Мартин по́ полу: «Соколы вы мои, соколы, В плену вы, В плену!» Голос его всё глуше, глуше, Кто-то давит его, кто-то душит, Палит огнём. Но спокойно звенит За окном, То погаснув, то вспыхнув Снова, Железное Слово: «Рре-эс-пу-у-ублика!»