Поэма начала — Книга первая. Дракон. Песнь вторая (вариант 2)

1 Мир когда-то был легок, пресен, Бездыханен и недвижим И своих трагических песен Не водило время над ним, А уже в этой тьме суровой Трепетала первая мысль, И от мысли родилось слово, Предводитель священных числ. В слове скрытое материнство Отыскало свои пути: — Уничтожиться как единство И как множество расцвести. Ибо в мире блаженно-новом, Как сверканье и как тепло, Было между числом и словом И не слово, и не число. Светозарное, плотью стало, Звуком, запахом и лучом, И живая жизнь захлестала Золотым и буйным ключом. 2 Скалясь красными пропастями, Раскаленны, страшны, пестры За клокочущими мирами Проносились с гулом миры. Налетали, сшибались, выли И стремительно мчались вниз, И столбы золотистой пыли Над ловцом и жертвой вились. В озаренной светами бездне, Затаил первозданный гнев, Плыл на каждой звезде наездник Лебедь, Дева, Телец и Лев. А на этой навстречу звездам, Огрызаясь на звездный звон, Золотобагряным наростом Поднимался дивный дракон. Лапы мир оплели, как нити, И когда вздыхал он, дремля, По расшатанной им орбите Вверх и вниз металась земля. 3 Мчалось время; прочней, телесней Застывало оно везде. Дева стала лучом и песней На далекой своей звезде. Лебедь стал сияющей льдиной, А дракон — земною корой, Разметавшеюся равниной, Притаившеюся горой. Умягчилось сердце природы, Огнь в глубинах земли исчез, Побежали звонкие воды, Отражая огни небес. Но из самых темных затонов, Из гниющих в воде корней, Появилось племя драконов, Крокодилов и черных змей. Выползали слепые груды И давили с хрустом других, Кровяные рвались сосуды От мычанья и рева их. 4 В зеленеющем океане Стало тесно от тяжких тел От поверженных великанов Нестерпимо воздух смердел Да, но мы превратить сумели В [лапы] цепкие плавники, Чтоб вползать на теплые мели, Пробиваться сквозь тростники. Стало тесно здесь — и усилье [Нашей] творческой воли нам Подарило крепкие крылья, Чтоб носиться как облакам.