Но в мире есть иные области…

Николай Гумилёв (1886–1921)

Год написания: 1909 (<Июнь 1909>)
Но в мире есть иные области, Луной мучительной томимы. Для высшей силы, высшей доблести Они навек недостижимы. Там волны с блесками и всплесками Непрекращаемого танца, И там летит скачками резкими Корабль Летучего Голландца. Ни риф, ни мель ему не встретятся, Но, знак печали и несчастий, Огни святого Эльма светятся, Усеяв борт его и снасти. Сам капитан, скользя над бездною, За шляпу держится рукою, Окровавленной, но железною, В штурвал вцепляется — другою. Как смерть, бледны его товарищи, У всех одна и та же дума. Так смотрят трупы на пожарище, Невыразимо и угрюмо. И если в час прозрачный, утренний Пловцы в морях его встречали, Их вечно мучил голос внутренний Слепым предвестием печали. Ватаге буйной и воинственной Так много сложено историй, Но всех страшней и всех таинственней Для смелых пенителей моря — О том, что где-то есть окраина — Туда, за тропик Козерога! — Где капитана с ликом Каина Легла ужасная дорога.

Примечания к тексту

По воспоминаниям Е. И. Дмитриевой-Васильевой («Черубины де Габриак») «Исповедь», датированным «осень 1926 г.», «поэма» была написана летом 1909 г. в Коктебеле (у М. А. Волошина), посвящена мемуаристке; «каждая строчка» обдумывалась совместно. Поскольку Гумилёв и Е. И. Дмитриева приехали в Коктебель 30 мая 1909 г. и Гумилёв уехал в начале июля, цикл может датироваться июнем 1909 г..

Аннотация

Произведение обращается к образу запретных пространств мира, недоступных доблести и человеческой воле. Легенда о Летучем Голландце раскрывается как символ вечного скитания и проклятого пути, где мужество оборачивается обречённостью, а внутренний голос становится предвестием неизбежной трагедии.
Теги:
Мистика Море Приключение