Дева-птица

Пастух веселый Поутру рано Выгнал коров в тенистые долы Броселианы. Паслись коровы, И песню своих веселий На тростниковой Играл он свирели. И вдруг за ветвями Послышался голос, как будто не птичий, Он видит птицу, как пламя, С головкой милой, девичьей. Прерывно пенье, Так плачет во сне младенец, В черных глазах томленье, Как у восточных пленниц. Пастух дивится И смотрит зорко: Такая красивая птица, А стонет так горько. — Её ответу Он внемлет смущенный: — Мне подобных нету На земле зеленой. — Хоть мальчик-птица, Исполненный дивных желаний, И должен родиться В Броселиане, Но злая Судьба нам не даст наслажденья, Подумай, пастух, должна я Умереть до его рожденья. — И вот, мне не любы Ни солнце, ни месяц высокий, Никому не нужны мои губы И бледные щеки. — Но всего мне жальче, Хоть и всего дороже, Что птица-мальчик Будет печальным тоже. — Он станет порхать по лугу, Садиться на вязы эти И звать подругу, Которой уж нет на свете. — Пастух, ты наверно грубый, Ну что ж, я терпеть умею, Подойди, поцелуй мои губы И хрупкую шею. — Ты юн, захочешь жениться, У тебя будут дети, И память о деве-птице Долетит до иных столетий. — Пастух вдыхает запах Кожи, солнцем нагретой, Слышит, на птичих лапах Звенят золотые браслеты. Вот уже он в исступленьи, Что делает, сам не знает, Загорелые его колени Красные перья попирают. Только раз застонала птица, Раз один застонала, И в груди её сердце биться Вдруг перестало. Она не воскреснет, Глаза помутнели, И грустные песни Над нею играет пастух на свирели. С вечерней прохладой Встают седые туманы, И гонит он к дому стадо Из Броселианы.