Семён Гудзенко (1922–1953)

Написано много о ревности, о верности, о неверности. О том, что встречаются двое, а третий тоскует в походе. Мы ночью ворвались в Одоев,…

Так в блиндаже хранят уют коптилки керосиновой. Так дыхание берегут, когда ползут сквозь минный вой.…

Все в Карпатах меняется к лучшему,— посмотри, как по горному, по сыпучему вверх по склону идут трудари, валят наземь дубы могучие, будто косят тр…

Хлеб и соль я поберег — далека дорога. Нужно вдоль и поперек этот край пройти. Я не пожалею ног — стран таких немного.…

Каждый танец на "бис" раза по три был исполнен с веселым огнем. ...Премирована рота на смотре патефоном в чехле голубом. И в казарме за час до о…

Как без вести пропавших ждут, меня ждала жена. То есть надежда, то слеза без спросу упадет. Давно уж кончилась война,…

Лесорубы пням обрубают лапы и корчуют культяпки из мерзлой земли. И тягач, подминая ухабы, в белом облаке, в снежной пыли…

Карпатские дубы в листве бледно-зеленой, как будто бы столбы, как будто бы колонны... Шершавая кора…

Осколки голубого сплава Валяются в сухом песке. Здесь всё: и боевая слава И струйка крови на виске...…

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели. Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты. На живых порыжели от крови и глины шинели…

Мы не от старости умрем,- от старых ран умрем. Так разливай по кружкам ром, трофейный рыжий ром! В нем горечь, хмель и аромат…

На снегу белизны госпитальной умирал военврач, умирал военврач. Ты не плачь о нем, девушка, в городе дальнем, о своем ненаглядном…

— Пожалуй, не стоит вертаться. Давай заночуем в горах. Не хочется мне расставаться, прощаться с тобой второпях. Давай заночуем в Карпатах, под зв…

У могилы святой встань на колени. Здесь лежит человек твоего поколенья. Ни крестов, ни цветов,…

Такое небо! Из окна посмотришь черными глазами, и выест их голубизна и переполнит небесами.…

Осень скачет сквозь ненастье на поджаром иноходце. Иноходец рыжей масти, грива в легкой позолотце. Там, где соляные копи, где тропинка круто вьет…

Перешагнула осень порог — и в Закарпатье. Каждая рощица и бугорок в ситцевом платье.…

Из боя выходила рота. Мы шли под крыши, в тишину, в сраженьях право заработав на сутки позабыть войну.…

Был мороз. Не измеришь по Цельсию. Плюнь — замерзнет. Такой мороз. Было поле с безмолвными рельсами, позабывшими стук колес.…

Ты знаешь, есть в нашей солдатской судьбе первая смерть однокашника, друга... Мы ждали разведчиков в жаркой избе, молчали…

Когда на смерть идут, — поют, а перед этим можно плакать. Ведь самый страшный час в бою — час ожидания атаки. Снег минами изрыт вокруг…

Мускулистый, плечистый, стоит над ручьем. И светило восходит за правым плечом. И солдатских погон…

К рассвету точки засекут, а днем начнется наступленье. Но есть стратегия секунд, и есть секундные сраженья. И то, что может сделать он…

Опять в дороге провожаю год. Опять осенний ветер крут и резок. Он раздувает наши гимнастерки, плащи и пиджаки, как паруса. И кажется, вот-вот мы у…

Прожили двадцать лет. Но за год войны мы видели кровь и видели смерть - просто, как видят сны.…

Я засыпаю на закате и просыпаюсь па заре. Под небесами в хвойной хате хлопочут птицы на горе.…

Всю ночь по ледяному насту, по черным полыньям реки шли за сапером коренастым обозы, танки и полки.…

Хороним друга. Мокрый снег. Грязища. Полуторка ползет на тормозах. Никак правофланговый не отыщет песчинку в затуманенных глазах.…

Бойцы из отряда Баженова прошли по тылам 120 км, неся раненого. Можно вспомнить сейчас, отдышавшись и успокоясь. Не орут на…

Светлеет запад и восход по расписанью ночи. И золотистый небосвод ветрами обмолочен. И горный округ озарен…

Я прошел не очень много и не очень мало: от привала до привада, от границы до границы, от криницы до криницы, от села и до села.…

Я был пехотой в поле чистом, в грязи окопной и в огне. Я стал армейским журналистом в последний год на той войне. Но если снова воевать...…

Я в гарнизонном клубе за Карпатами читал об отступлении, читал о том, как над убитыми солдатами не ангел смерти, а комбат рыдал. И слушали меня,…