Бывшему чародею
Марина Цветаева (1892–1941)
Вам сердце рвет тоска, сомненье в лучшем сея.
– «Брось камнем, не щади! Я жду, больней ужаль!»
Нет, ненавистна мне надменность фарисея,
Я грешников люблю, и мне вас только жаль.
Стенами темных слов, растущими во мраке,
Нас, нет, – не разлучить! К замкам найдем ключи
И смело подадим таинственные знаки
Друг другу мы, когда задремлет все в ночи.
Свободный и один, вдали от тесных рамок,
Вы вновь вернетесь к нам с богатою ладьей,
И из воздушных строк возникнет стройный замок,
И ахнет тот, кто смел поэту быть судьей!
– «Погрешности прощать прекрасно, да, но эту –
Нельзя: культура, честь, порядочность… О нет».
– Пусть это скажут все. Я не судья поэту,
И можно все простить за плачущий сонет!
Примечания к тексту
Обращено к Эллису (Льву Львовичу Кобылинскому; 1874—1947) и является откликом на скандал, разразившийся после того, как Эллис легкомысленно вырезал несколько страниц из книг в библиотеке Румянцевского музея. В стихотворении Цветаева берёт Эллиса под защиту.
Аннотация
Стихотворение, в котором лирический герой выражает сочувствие и поддержку бывшему «чародею», которого осуждает общество, и утверждает, что для поэта можно простить любые проступки.
Теги:
Дружба
Искусство
Мужчина
Социальные